SakhalinMedia, 28 июня. В рамках VII Фестиваля театров Дальнего Востока (16+) в Южно-Сахалинск "прилетела" чеховская "Чайка" (16+) — спектакль Камчатского театра драмы и комедии в постановке Георгия Суркова. Работа пусть и близка по духу классическому тексту, но вместила в себя так много авторских решений, что превратило ее в полноценный творческий манифест. Визуальные метафоры, перформанс, концептуальные высказывания — все это насытило спектакль смыслами, которые зритель может интерпретировать по-своему, отыскивая в них личные "боли". Что разглядел в постановке корр. ИА SakhalinMedia — далее в материале.
В начале спектакля сцена погружена в полумрак, большая часть пространства скрывается за массивными декорациями деревьев, ближе к зрителям расположены две скамейки. Чуть поодаль виднеется полуразрушенная ротонда, которая намекает то ли на шаткость положения героев "Чайки", их постепенное внутреннее разложение, то ли на то, что история разворачивается на стыке разных времен: либо старое окончательно рухнет, освободив дорогу новому, либо оно законсервируется в текущем состоянии. На фоне могучих деревьев выделяется пень — он будет фигурировать весь первый акт как противопоставление Треплева всему великому, тяжеловесному большинству.
Кстати насчет Треплева. Его резкое появление снимает чары, навеянные визуальным обликом сцены: он громкий, резкий, порывистый, напоминает взбунтовавшегося подростка, с которым нужно быть аккуратным в словах. Константин Гаврилыч устанавливает камеру и начинает вести видеодневник, в котором отныне будет документировать свои попытки создания новых художественных форм. У него саркастичная интонация в голосе, чувствуется претензия на величие. Герой скорее отталкивает своей кажущейся грубостью, а его образ только дополняет это впечатление: в отличие от остальных героев, одетых в костюмы чеховской эпохи, Треплев облачен в простую робу.
За спиной героя оборудуют сцену: небольшой белый постамент с двумя смыкающимися стенками. Поддерживая будничную беседу со своим дядей Петром Николаевичем, он вешает на одну из них ружье и закрепляет его скотчем. Именно здесь, а не на фоне озера, молодая актриса Нина и будет зачитывать монолог о "мировой душе". Сама Заречная в исполнении Эльвиры Рагимовой не бойкая дама, спешащая жить, а безмятежная и слегка отстраненная — она словно погружена в свой мирок, вокруг которого возвела неприступную преграду. Когда все персонажи собираются на спектакль Треплева, Нина надевает на себя покосившиеся крылья, берет в руки костыли и монотонным, бесцветным голосом играет свою роль, не сменяя позы. Поначалу сцена вызывает недоумение; и после того, как Треплев прерывает представление и скрывается со сцены, а героиня продолжает стоять как застывший экспонат, несмотря на оживленную беседу остальных персонажей, — возникшее ощущение только усиливается. Однако выводы делать рано: второй акт очень красноречиво отвечает на все вопросы — "чеховское ружье" все-таки выстреливает.
Спектакль "Чайка". Фото: пресс-служба Чехов-центра
Хотя персонажи пьес Чехова — "группа лиц без центра", в сурковской интерпретации "Чайки" Треплев и Заречная, безусловно, главная двигательная сила сюжета: в столкновении их судеб заложена вся идея спектакля. При этом остальные герои не выброшены на обочину, они так же важны и требуют внимания — по ним и пройдемся после небольшого отступления. Антон Чехов определил "Чайку" как комедию, и это может казаться странным, зная текст произведения, — вряд ли найдется много людей, которые интерпретируют её таким образом. Но элементы иронии в пьесе все же есть, и потому, наверное, можно заключить, что автор более живо смотрел на свою историю, не придавая ей трагический окрас. Спектакль Суркова тоже обозначен в жанре комедии, только в данном случае хочется добавить слово "черная", так как действия героев во многом настораживают и даже пугают.
Для начала хочется подметить, что конкретного времени действия в спектакле нет. Большинство персонажей хоть и облачены в одежды, отсылающие к концу 19 века, а сам текст почти не претерпел изменений, сохранив историзмы, — в канву сюжета, тем не менее, вплетены атрибуты современности. Об одном из них уже упомянуто — это видеокамера Треплева. При этом такой ход не отталкивает, а идёт в плюс: помогает подключить к истории более широкую аудиторию, и в ряде случаев даже хорошо раскрывает черты характеров героев.
Например, Медведенко в первом акте почти не отлипает от телефона — он типичный потребитель "быстрого контента", предпочитающий просмотр видеороликов более серьезным, вдумчивым вещам: в диалоге с Машей, где она делится своей болью, он показывает ей шутливый "рилс", а во время выступления Заречной у него включается известная в соцсетях песенка-мем. Маша постоянно курит электронную сигарету, в чем ищет отвлечение от своих мыслей, с таким же устройством "забавляется" и Петр Николаевич Сорин — у него это проявляется в нежелании избавиться от вредной привычки. В классическом тексте, конечно, тоже фигурирует тема курения и потребления табака, но в постановке она более злободневна.
Спектакль "Чайка". Фото: пресс-служба Чехов-центра
Чем настораживает Маша, так это своим пристрастием к алкоголю. В спектакле бутылка — её постоянный спутник: она пьет щедро, прямо из горла, не скрывая того от других глаз. Героиня Натальи Войтюк не всегда твердо стоит на ногах, её голос сквозит хронической усталостью, а внешне она напоминает взрослую женщину, познавшую жизнь во всех её красках, которая не нашла другого выхода из своего положения, кроме запоя. Управляющий Шамраев ведёт себя вальяжно, ни с кем не считается, с семьей тем более, и в обращении с хозяевами подчеркнуто снисходителен, если не груб: его ошибки, недосмотры — проблемы всех, кроме него. Он сетует на смену поколений в театре, где "вместо могучих дубов одни только пни", но этих "дубов", о которых он часто справляется у Аркадиной, никто и не знает. Любовь Полины Андреевны к Дорну в спектакле приобретает излишне навязчивый характер. Она совершенно себя не контролирует, грубо нарушает личные границы врача, садясь ему на колени, обнимая и целуя, и прямо-таки истерично проявляет свою ревность.
Ирина Николаевна — гордая, самовлюбленная женщина, импульсивная в отношениях с сыном. Она не то, чтобы его любит, скорее пытается себя в этом уверить в моменты вспыльчивости — её нежные чувства выглядят искусственно, что особенно заметно в тактильных контактах. У Кости в сторону матери похожие "качели", правда в его случае обиды и претензии все же вытесняются безусловной любовью. И если сыновьи чувства, как и его творческие начинания, её не интересуют, то равнодушный, но успешный в свете Тригорин для Аркадиной — предел мечтаний. В спектакле она не просто догадывается о связи Бориса с Ниной, но и находит тому конкретное подтверждение, наблюдая за их разговором издалека. Отрывок из книги, зачитанный героиней в одной из сцен, где романисты, окученные светскими женщинами, сравниваются с крысами, получает воплощение в реальности — тем не менее, Ирина Николаевна сносит это "недоразумение", а потом и вовсе унижается перед Тригориным умоляя его остаться.
Спектакль "Чайка". Фото: пресс-служба Чехов-центра
Мотивы Бориса Алексеевича в отношении Нины в спектакле показаны крайне прямо. Он буквально к ней липнет, ощупывая все части тела, тогда как Заречная говорит с восхищением о его таланте и величии. Глаза Нины застланы, потому что она почитает только одного "бога" — известность, и хочет быть причастной ко всему, что носит такую печать. В этом она схожа с Аркадиной, только у одной получилось протоптать себе дорожку к признанию, а другая пала от руки погубившего её Тригорина — как чайка, подстреленная Треплевым во время охоты.
"Я чайка"
Вообще образ чайки проходит через весь спектакль, символизируя и нависший рок, и путь к освобождению. Окровавленное чучело птицы лежит на сцене почти весь первый акт, и транслируется на двух экранах с помощью видеокамеры: оператор наводит на неё зум в сценах с Тригориным и Заречной. Во втором акте чайка фигурирует на объемной декорации — материализованной фразе из финального монолога Нины "умей нести свой крест и веруй". Наконец, образ летящей, свободной чайки открывается в развязке, когда Нина окончательно покидает сцену — это вышитое на длинной портьере изображение, поначалу скрытое от зрителя. Интересно, что на этом месте у Заречной и Тригориной случается первый поцелуй и отсюда же, пережив лишения и моральное опустошение, героиня отправляется в новый путь, обретя "крылья".
Сценография спектакля насыщена элементами концептуального искусства, в большей степени типографическими композициями. Отдельные фразы персонажей "Чайки" помещены на транспаранты, таблички, и появляются на сцене как некие высказывания, вступая в диалог со зрителем. Они акцентируют внимание на проблематике сказанных реплик, предлагают погрузиться в их контекст, проследить личное отношение к происходящему. Лейтмотивом сквозь постановку проходит фраза "а я верю в Костантина Гаврилыча", и в ней ощущается надежда на слом прежних устоев.
Другое проявление концептуализма встречается в сцене, где Треплев приносит Нине убитую чайку — здесь происходит настоящий перфоманс, открытый для разных трактовок. Персонаж Владимира Заварзина появляется на сцене в костюме хромакей и садится на пень, который прежде оградил лентой. В руках Треплева ружье: он подносит его к телу, пока говорит с Ниной, и та издает истошный крик. Можно предположить, что Нина видит финал жизни героя (не зря же он облачен именно в хромакей), либо ей представляется один из возможных исходов собственного пути, что и вводит ее в ужас.
Спектакль "Чайка". Фото: пресс-служба Чехов-центра
Во втором акте сцена пестрит обрывками текста и по своему наполнению напоминает выставочное пространство. Здесь появляется огромная инсталляция чайки, которую Шамраев преподносит Тригорину как чучело, — она размещена там же, где Нина выступала в начале постановки. На этом месте Треплев и стреляется, что становится сильным визуальным высказыванием — его главным оконченным произведением. Пространство предстает в виде музейной экспозиции, и как ни иронично, персонажи признают её по достоинству: "творчество" Константина Гаврилыча впервые получает всеобщее одобрение. Таким образом, чайка становится метафорой судьбы как самого Треплева, сломавшегося под гнетом нереализованности и непринятия, так и Заречной, которая нашла в себе силы двигаться дальше, несмотря на все сложности.
Финал спектакля в целом имеет зловещий оттенок. Герои, собравшиеся за игрой в лото, попадают во временную петлю, циклично произнося одни и те же реплики. Рядом с ними лежит уже мертвый Сорин, ставший отображением тотального равнодушия общества к человеку как личности и фокусирования на собственном "я" — его смерть никто не замечает. "Транс" персонажей на время прерывает звук выстрела, однако позже они возвращаются к воспроизведению повторяющихся фраз.
Спектакль "Чайка". Фото: пресс-служба Чехов-центра
В завершение хочется чуть подробнее остановиться на герое, едва упомянутом в тексте — Дорне. В пьесе он предстает самым нейтральным и самодостаточным человеком, а также единственным, кто с уважением относится к творческим исканиям молодого Треплева. Потому, наверное, режиссер и наделил этого персонажа образом самого Чехова, на что ярко указывают его внешние черты. Получается, автор находится как бы внутри своего произведения, исследуя каждого героя по отдельности. Его высказывания точны и безоценочны: он всегда говорит по существу, указывает на очевидные проблемы, подсказывает верные пути. Также Дорн внимательно наблюдает за Треплевым, словно возлагает на него большие надежды и ожидает осмотрительности в решениях. Отсюда, вероятно, произросла идея центральной фразы-инсталляции спектакля. Вот только финальная реплика героя оставляет вопрос: говоря о смерти Треплева, он добавляет слово "наконец-то", и непонятно, это облегчение, вызванное избавлением от лишнего элемента или окончанием докучавшей истории; либо реакция, несущая за собой убежденность в том, что за этим последуют какие-то изменения.
О фестивале
VII Фестиваль театров Дальнего Востока проходит в Южно-Сахалинске с 20 июня по 5 июля. В его основную программу вошли 11 лучших спектаклей, поставленных на сценах ДФО, в офф-программу — шесть спектаклей от приглашенных театров и именитых артистов. Отдельным блоком проходит режиссерская лаборатория и бесплатная уличная программа.
"Локомотив культуры" и спектакли на берегу моря: Сахалин вновь стал театральной столицей ДФО С 20 июня по 5 июля на острове пройдут спектакли, лаборатории и уличные перформансы с участием звёзд (ФОТО)
