Уровень преступности снизился на 17,3% в Сахалинской области с начала года
Пять свежих уловок мошенников: как сахалинцам не стать жертвой обмана
"Закаты, рассветы, киты, тюлени...". Татарский пролив, один из ключей Дальнего Востока
На Сахалине пересчитают нормативы материальных затрат для органов опеки
Десять водителей с "тонировкой" поймали на Сахалине за сутки
Предпринимателей Хабаровского края соберет предновогодний фестиваль "БИЗНЕС У АМУРА"
На Сахалине лидер экстремистской банды хотел оспорить приговор к тюремному сроку
Жителя Сахалина задержали по подозрению в госизмене
Жители частного сектора Южно-Сахалинска переходят на мобильный формат вывоза мусора по графику
"Мы не просто убираем мусор, мы меняем привычки": как Сахалинская область борется с незаконными свалками
В Поронайске стартовала пусконаладка новых очистных сооружений
В Корсакове огнеборцы ликвидировали возгорание котельной
В Холмске перед судом предстанет рецидивист, обвиняемый в сбыте наркотиков
На Сахалине ФАС выявила 508 млн рублей необоснованных расходов в тарифах ЖКУ
В Южно-Сахалинске пожарные ликвидировали возгорание хозпостройки

"Закаты, рассветы, киты, тюлени...". Татарский пролив, один из ключей Дальнего Востока

Морская, научная и даже административная романтика – в интервью ветерана дальневосточной океанологии Вячеслава Борисовича Лобанова
Общество
Вячеслав Борисович Лобанов ИА PrimaMedia
Вячеслав Борисович Лобанов
Фото: ИА PrimaMedia
Нашли опечатку?
Ctrl+Enter

PrimaMedia, 19 ноября. Татарский пролив между Сахалином и материковой частью Евразии — одна из очень заметных "точек притяжения" для дальневосточной науки, прежде всего — в лице Тихоокеанского океанологического института им. В.И. Ильичева ДВО РАН. Учитывая, какую роль Татарский пролив, его открытие и изучение сыграли в становлении России на Тихом океане, а также современное значение пролива для целого ряда регионов ДФО, редакция ИА PrimaMedia просто не могла не познакомиться с Вячеславом Борисовичем Лобановым — ученым ТОИ ДВО РАН, посвятившим свою жизнь исследованию дальневосточных морей.

Вячеслав Борисович Лобанов

Вячеслав Борисович Лобанов. Фото: ИА PrimaMedia

О собеседнике ИА PrimaMedia: Вячеслав Борисович Лобанов с 1977 года работает в ТОИ ДВО РАН (после окончания Ленинградского ордена Красного знамени государственного университета им. А.А. Жданова). В 1993 году он защитил кандидатскую диссертацию по специальности "океанология".

С 1995-го по 2015 год работал заместителем директора института, отвечал за развитие международного сотрудничества и морских экспедиционных исследований. Организовал более 30 морских экспедиций, в том числе — международных. Участвовал в создании и реализации крупных международных проектов по исследованию северо-западной части Тихого океана и его окраинных морей. В 2015-2021 годах руководил институтом в качестве директора. В настоящее время руководит лабораторией физической океанологии. Является вице-председателем Подкомиссии ВЕСТПАК Межправительственной океанографической комиссии ЮНЕСКО, а также участником ряда других международных океанографических организаций.

Научные интересы В.Б. Лобанова лежат в области физической океанологии, синоптической и мезомасштабной динамики вод, региональной океанографии (дальневосточные моря и Тихий океан), методов и средств наблюдений в океане. 

В.Б. Лобанов удостоен Благодарности Минобрнауки РФ, Почетных грамот РАН и ДВО РАН, медали 300-летия РАН, знака Почетный работник науки и высоких технологий, знака отличия Приморского края "Морская звезда", Благодарности Законодательного Собрания Приморского края, награды им. У. Вустера Северотихоокеанской организации по морским наукам (PICES) и медали Вьетнамской академии наук и технологий.

Татарский пролив

Татарский пролив. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

Татарский пролив: несколько открытий, много вопросов

 — Татарский пролив — это же буквально одна из важнейших страниц в истории России на Дальнем Востоке или, если угодно, истории Тихоокеанской России. И эта страница — научная, потому что все мы знаем, что как раз Геннадий Иванович Невельской в ходе своей экспедиции в 1849 году доказал, что Сахалин — это остров, открыв соответствующий пролив…

 — На самом деле то, что Сахалин — это остров, было известно, конечно же, давно. По крайней мере это знали его коренные жители — айны. Это предполагали и русские казаки, вышедшие по Амуру в Охотское море в середине XVII века. Найти судоходный проход между Сахалином и материком пытался знаменитый французский мореплаватель Ж.-Ф. де Лаперуз в 1787 году. Но столкнувшись с отмелями и штормовой погодой в северной части Татарского пролива, он посчитал, что прохода из Японского в Охотское море нет, а Сахалин соединяется с материком перешейком. Благодаря авторитету Лаперуза это мнение надолго закрепилось в Европе. Также не смогли найти проход и английская экспедиция У. Р. Броутона в 1797 году, и российская экспедиция И.Ф. Крузернштерна в 1805-м. 

В современной истории считается, что первым через пролив прошел японский исследователь Мамия Риндзо в 1809 году. Он вышел на лодке с Сахалина и, войдя в Амурский лиман с юга, поднялся далеко вверх по Амуру. Но настоящее открытие сделал Г. И. Невельской. Проведя обстоятельные исследования, он доказал, что пролив можно пройти не только на лодке, но и на большом торговом или военном корабле. Пройти Амурским лиманом через узкий и мелководный пролив, который сейчас и называется проливом Невельского, и выйти из Охотского моря в Японское. 

Понятно, что тогда в задачи экспедиции Невельского входил не только поиск пролива, но и исследование новых земель, которые становились российскими. И, понятное дело, там, "где поднят русский флаг", как говорил тогда государь-император, "он не должен быть спущен". Император высоко оценил заслугу Невельского.

 — А сегодня чем Татарский пролив интересен с научной точки зрения?

 — То, что мы обсуждали выше, то есть пролив Невельского и Амурский лиман, по современной номенклатуре не относится к Татарскому проливу. Формально это акватории Охотского моря. А Татарский пролив — это обширная часть Японского моря, расположенная южнее и простирающаяся до примерно 46 градуса северной широты, почти до юго-западной оконечности Сахалина.

Татарский пролив (схема)

Татарский пролив (схема). Фото: открытые источники

Это особая акватория — по нескольким причинам.

Во-первых, это — самое ледовитое место Японского моря, несмотря на то, что северная граница Татарского пролива — южнее Москвы по широте. Здесь очень суровые погодные условия — из-за нашего муссонного климата зимой происходит сильное охлаждение вод. Холодный воздух, сильный ветер, и там образуется лед. Огромная площадь Татарского пролива покрывается льдом — примерно 30-40%. 

Второе — это уникальное место, где встречаются воды разного типа. Туда попадает ветвь Цусимского течения, которая переносит субтропические воды высокой солёности с юга. Эта ветвь идет от течения Куросио через Южно-Китайское и Японское моря вдоль побережья Японии и проникает в западную часть Татарского пролива вдоль побережья Сахалина, принося с собой, соответственно, и биоту, которая характерна для субтропических вод. 

А в западной части пролива образуется так называемое Лиманское течение, так оно названо еще российским академиком Леопольдом Ивановичем Шренком в 1859 году. Потом течению давали разные наименования (течение Шренка, Приморское течение — ред.). Это вода, которая переносится с севера Татарского пролива и формируется под влиянием стока Амура — холодная вода низкой солёности. 

И эти такие разные воды встречаются в Татарском проливе. Соответственно, здесь присутствуют разные биологические виды, высокая продуктивность и большое биоразнообразие. 

И третий важный момент — это речной сток. В частности, влияние Амура, который является одной из десяти крупнейших рек мира.

При этом расход воды через пролив Невельского можно оценить не более, чем в 0,01 Св (Свердруп (Св) — это единица для измерения переноса воды морскими течениями, равен 10⁶ м³/с, один миллион кубометров воды в секунду).  К сожалению, пока доступные надежные данные о продолжительных измерениях течений в этом месте отсутствуют. Но и это довольно много, потому что речной сток всех рек мира дает нам 1,2 Св.

То есть это большая величина для реки. Но для моря — это капля. Для сравнения: через Корейский пролив в Японское море поступает теплая вода с расходом примерно в 2.6 Св, через Сангарский и Лаперуза вытекает соответственно около 1.5 и 1.1 Св. А через пролив Невельского, как я говорил — одна сотая. Кажется, что это мало "в бюджете" Японского моря, но амурские воды оказывают заметное воздействие.

Естественно, эта вода имеет низкую солёность, она растекается по поверхности северной части Татарского пролива и переносится к нам с Приморским течением. Кроме того, эта вода влияет на гидрохимические свойства моря, особенно — на карбонатную систему, потому что Амур течет по таким почвам, которые за счет химического выветривания богаты гидрокарбонатами и, соответственно, это является демфером (от немецкого Dämpfer — "глушитель, амортизатор" — ред.) против закисления моря, его ацидификации.

А сейчас это одна из важнейших проблем Мирового океана. Повышение кислотности морских вод происходит за счет того, что воздух насыщен углекислым газом СО2. Естественно, океан поглощает этот избыток СО2 из атмосферы и тем самым снижает "парниковый эффект", противодействуя разогреву планеты. Как показали исследования наших гидрохимиков под руководством д.х.н. П. Я. Тищенко, воды Амура — они уже насыщены гидрокарбонатами, и они не собирают СО2, а наоборот — могут выделяют его в атмосферу. 

Кроме того, на севере Татарского пролива амурские воды оказывают другое важное воздействие. Река выносит много биогенных элементов. Биогенные элементы — корм для фитoпланктона, соответственно, здесь происходит его бурное развитие.

Этот фитoпланктон отмирает, падает на дно. И дальше микробы его разлагают, при этом поглощают кислород. Чем больше падает на дно органического вещества отмершего и продукта его жизнедеятельности, тем больше органики на дне, а значит, микробы перерабатывая ее, поглощают еще больше кислорода и в результате этого образуются зоны недостатка кислорода, его дефицита. Это как у нас в Амурском заливе в последние годы формируются заморные зоны, где нет кислорода. Соответственно, может гибнуть донная фауна — как от нехватки кислорода, так и от выделяющегося сероводорода, который является ядом и может погубить даже мелких рыб, которые не успевают уйти из опасной зоны. 

То есть влияние Амура — оно довольно значительно не только для физических процессов, но и для биогеохимических. Наш институт давно проявляет интерес к изучению водообмена через Амурский Лиман и его влияние на Татарский пролив. Такие работы проводили еще в начале 1990-х годов наши седиментологи под руководством О.В. Дударева, термохалинную и гидрохимическую структуру вод лимана изучали И.А. Жабин и П.Я. Тищенко в 2000-х, перемешивание вод и их мезомасштабную динамику в Татарском проливе исследовали В.И. Пономарев и С.В. Пранц, оценки формирование вод высокой плотности делал Г.И. Юрасов. Проводились и другие исследования.

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

Что касается физических процессов, то очень важным является зимнее охлаждение. Как вы знаете, Японское море представляет собой такую "чашу" глубиной больше трех с половиной километров, а соединяется оно с окружающими морями мелкими проливами с порогами около 150 м. 

В этой "чаше" и находится собственная вода моря. Она формируется зимой во время вертикального перемешивания за счет сильного охлаждения поверхностных вод и последующей конвекции. С одной стороны, с юга в море поступают теплые солёные воды Цусимского течения, а с другой стороны, с севера — вот эти относительно небольшие объемы воды, которые поставляет Амур. И зимой, когда идет охлаждение, эти воды перемешиваются до больших глубин. Японское море — одно и четырех мест в Мировом океане, где конвекция идет очень глубоко, глубже 1000 м. Поэтому Японское море богато кислородом — содержание кислорода на глубине 1000 метров здесь примерно в пять раз выше, чем в океане к востоку от Японии. 

А другой механизм перемешивания — это так называемая склоновая конвекция, или каскадинг. Это когда на шельфе образуется очень холодная и тяжелая вода — за счет интенсивного охлаждения и выделения соли при образовании льда, это, например, происходит у нас в заливе Петра Великого. А потом эта вода скатывается с кромки шельфа, около 100 м, вниз по склону на глубину до 3 км, образуя гигантский каскад, систему водопадов. И, соответственно, обогащает глубинные воды кислородом и биогенными веществами.

Поэтому Японское море — оно живое. Оно насыщено свежими водами, идет постоянное обновление.

А другим важным районом для всех этих процессов как раз и является Татарский пролив. Там, когда образуется лёд, выделяется так называемый "рассол", и вода становится более солёной, более плотной, и вот эта "тяжелая", высокоплотная вода, пройдя по дну Татарского пролива, скатывается в котловину Японского моря. 

И вопрос, какой из районов сильнее влияет на водообмен, на обновление толщи вод Японского моря, до сих пор остается невыясненным. Мы более-менее разобрались с заливом Петра Великого, поскольку проводили здесь много работ в последние 25 лет, а вот в Татарском проливе работали пока меньше. Так что это тоже вопрос, который интересует сегодня науку. 

Вячеслав Борисович Лобанов

Вячеслав Борисович Лобанов. Фото: ИА PrimaMedia

Мосты, дамбы… и последствия

 — А мост между Сахалином и материком, который вот уже сколько лет хотят наконец-то построить в самом узком месте Татарского пролива, не разрушит эту сложнейшую "механику", не загубит наше Японское море? 

 — Самое узкое место там — в северной части пролива Невельского, между мысами Средним на материке, около поселка Лазарев, и мысом Погиби на Сахалине — это формально уже не Татарский пролив, а Охотское море. Но, по сути дела, это не так важно, это — связанные акватории. Мы там, кстати, проводили экспедиционные исследования в прошлом году. Наименьшая ширина пролива 7.4 км. Но фарватер с глубинами 10-25 метров очень узкий, примерно 2-3 км. За его пределами мелко — 1-5 м.

Действительно, там, в этом узком месте, еще в 1951 году начали рыть тоннель между материком и Сахалином. Но в 1953 прекратили — сочли это нерентабельным. 

Конечно же, нужна устойчивая связь между материком и островом, где много природных ресурсов, развивается промышленная инфраструктура. Да и идея соединить Европу с Японией через транссибирскую магистраль тоже была очень привлекательна. Поэтому в начале 2000-х годов возобновилась подготовка к строительству железнодорожного перехода на Сахалин, а в 2018-2019 годах были проведены комплексные изыскания, по итогам которых разработаны проектные решения как моста, так и тоннеля. Их выполняли вполне серьезные, компетентные организации. 

Но, на сколько я слышал, проект — довольно дорогой и с длительным сроком окупаемости. Поэтому возникли сложности с поиском инвесторов. В 2024 году президентом России Владимиром Путиным было дано поручение руководству Сахалинской области дополнительно проработать этот вопрос. И уже прошедшей весной 2026 года, если помните, президент снова подтвердил необходимость строительства. 

Татарский пролив и пролив Невельского (схема)

Татарский пролив и пролив Невельского (схема). Фото: открытые источники

Я не знаю, на каком варианте остановились — мост или тоннель. В этом районе очень суровые зимы, сильный ветер, снег, метели, неизбежное обледенение. Конструкции должны выстоять в этих суровых условиях. Кроме того, это сейсмический район. Тоннель, конечно, менее подвержен воздействию природно-климатических факторов. И, кстати, не окажет воздействия на гидрологию пролива Невельского. В то время как опоры моста и прибрежные насыпи могут повлиять на водообмен. 

Низководный мост через Амурский залив

Низководный мост через Амурский залив. Фото: ИА PrimaMedia

— Вот ведь и у нас построили низководный мост через Амурский залив. А потом начались разговоры о том, что или вследствие, или просто после появления этого сооружения и начались в заливе заморы…

 — Любое вмешательство человека в природу, конечно имеет последствия. Чтобы их оценить и минимизировать, проводятся предварительные изыскания, рассчитываются варианты последствий с помощью математических моделей и строгих инженерных расчетов. Оценивается влияние объекта еще на этапе проектирования.

В случае Амурского залива мы вместе с нашими гидрохимиками выполнили несколько съемок в середине 2000 годов, до начала строительства низководного моста. И сразу же обнаружили формирование гипоксии — области дефицита кислорода — в придонных водах залива летом. В те же годы появились сообщения о заморах рыбы. Об этом я говорил выше. С тех пор гипоксия стала ежегодно наблюдать в Амурском заливе, а также и в Уссурийском, и даже южнее, около устья реки Туманная, еще до строительства мостов. Но ситуация в Угловом заливе была более-менее нормальной. 

После строительства низководного моста с таким количеством опор, конечно, его водообмен с Амурским заливом ухудшился. Стали замечать, что залив очищается ото льда значительно позже. И в таком мелководном заливе с глубинами 0.5-3 м при толщине льда 0.5-1 м подледный слой воды совсем плохо вентилируется. 

После строительства моста наши гидрохимики под руководством д.х.н. П. Я Тищенко провели несколько сезонных съемок Углового залива в 2019-2020 годах и сделали вывод о деградации его экосистемы. Летом залив сильно эвтрофирован (то есть получает избыток биогенных элементов) из-за поступления большого количества органики со стоком малых речек. В результате деструкции (разложения) органического вещества формируются области дефицита кислорода. Это приводит к изменениям в экосистеме. В частности, подводные съемки показали исчезновение лугов зостеры — водоросли, интенсивно потребляющей углекислый газ и выделяющей кислород. 

Произошло ли это из-за ограничения водообмена низководным мостом или из-за роста хозяйственной деятельности на прилегающих территориях? Наверное, повлияло и то и другое. Неправильное ведение сельского хозяйства в долине Раздольной и других рек, когда удобрения с полей стекают в реку, приводит к цветению фитопланктона и формированию гипоксии. Фитобентос — растения, обитающие на дне — могли бы восстановить кислород путем фотосинтеза. Но солнечный свет не доходит до дна залива из-за мутной воды, и фотосинтез не идет. А вода замутнена глинистыми частицами, которые попадают в залив с суши, с разрытых откосов, неозеленённых площадок, с мутными речными стоками, переносятся ветром. 

Мы докладывали об этом несколько раз на Межведомственной комиссии нашего Приморского края по экологическому состоянию залива Петра Великого (Межведомственной комиссия при Администрации Приморского края по осуществлению организационных мероприятий, связанных с предотвращением загрязнения и очисткой акватории залива Петра Великого создана в ноябре 2005 года — ред.).

А в случае пролива Невельского я надеюсь, что проектировщики рассчитают оптимальные размеры опор для наименьшего воздействия на водообмен через пролив. А кроме того, скорости течений там довольно высокие, до 2-3 м/с, значительно превышают слабые течения Углового залива.

Главное, чтобы прибрежные насыпи и искусственные острова не изменили картину течений и, не дай бог, не перекрыли бы пролив полностью. Лет 10 назад была такая длинная полемика, когда один депутат из Приморья — не буду называть его фамилию — предлагал программу улучшения климата края…  

 — Мы тоже знаем его фамилию.

… путем строительства дамбы. Но надеюсь, сейчас до этого не дойдет еще и по причине оживления судоходства через пролив Невельского. Российские и китайские суда перевозят грузы до Хабаровска, а возможно и дальше. Кратчайший путь — через Татарский пролив.

Безусловно, намерения уважаемого депутата по улучшению климата Приморья были благими. Но перекрытием стока Амура климат нашего края не улучшить. Холодные зимы на юге Приморья, расположенного на широте Сочи и Ниццы, определяются муссонными ветрами и Ханкайской долиной. По ней разгоняется северный ветер и выносит на еще теплое море холодный и сухой воздух из Якутии с температурой минус 10-20 градусов. Возникают сильнейшие потоки тепла и влаги из моря в атмосферу. Воздух забирает у моря тепло и насыщается влагой. А через день вся эта влага выпадет обильными снегопадами на Японию. А наш залив и прилегающее море быстро охлаждаются до предельных температур -1.9 градуса, ниже которых уже образуется лед.

Благодаря этому конвекция проникает глубоко в толщу вод. Море перемешивается и охлаждается до 1000 м и более. Чтобы потом нагреть такой слой весной — требуется время. Поэтому и лето у нас наступает только в конце июля. В начале лета добавляют влаги и прохлады ветры с холодного Охотского моря.

Перекрытием вод Амура такой климат не изменить. Наоборот, в море будет поступать меньше пресных вод, его соленость увеличится, а значит, и перемешивание зимой будет еще сильнее. Кроме того, больше пресной воды пойдет в Охотское море — увеличится его ледовитость.

Ну и самое главное — перекрытия стока Амура неизбежно повлияет на экосистему Татарского пролива. А какие будет изменения — сложно предугадать. Но мы знаем, что любые резкие изменения приводят к экологическим катастрофам. Только медленные и плавные изменения позволяют экосистеме приспособиться и выстоять.

А для притока людей в край нужно создавать рабочие места, развивать крупный и мелкий бизнес, доступное жилье и образование. В сравнении с этим климат не так важен. Если есть работа, достойная зарплата, побеждена коррупция, то люди живут и в более суровых условиях, например, на Аляске или даже на Шпицбергене. 

Очень хорошо, что депутаты проявляют внимание к качеству окружающей среды. Я бы советовал обратить внимание на Амурский залив и бухту Золотой Рог. Это наиболее привлекательные места для жителей Владивостока и края. И ухудшение их состояния, которое мы видим с каждым годом, может усилить отток населения.

Наше общее (пусть и Японское) море

 — Мы поговорили об интересе к Татарскому проливу (и проливу Невельского) со стороны отечественной науки. А зарубежная наука проливом интересуется?

 — Безусловно. Мы несколько лет проводили и сейчас стараемся проводить международные исследования Японского моря. Как я уже говорил, Татарский пролив оказывает очень сильное влияние на Японское море. И задача сейчас — построить модель Японского моря. Физическую, химическую, биологическую… Для этого необходимо знать, по крайней мере, сколько воды поступает через пролив Невельского, и какая это вода, какими свойствами обладает. А эти исследования в полной мере до сих пор не проводились.

 — То есть, получается, Татарский пролив — это ключ к пониманию всего Японского моря?

 — Один из ключей. Японское море довольно хорошо исследовано, особенно его южная часть. Российские ученые и моряки были первыми исследователями Японского моря. Уже 150 лет назад российский академик Леопольд Иванович Шренк определил характеристики и дал названия основным течениям моря — Лиманскому и Цусимскому.  

А вот в 30-е годы XX века начались активные японские исследования, где-то в 80-90-е — корейские. А российские исследования значительно сократились. В 70-80-е отечественные океанологи больше занимались открытым океаном, энергоактивной зоной Куросио, тропиками, где формируются тайфуны. Окраинные моря интересовали нас гораздо меньше. 

Но начиная с середины 90-х годов, как только это стало возможным, мы совместно с Японией и Республикой Корея организовали первую международную программу CREAMS (Circulation Research of the East Asian Marginal Seas — "Исследование циркуляции окраинных морей Восточной Азии" — ред.). Основным участником с российской стороны был Дальневосточный гидрометеорологический институт. Задачей программы как раз и было провести исследование того, как происходит водообмен в Японском море. 

Ведь к этому времени значительно развились технические средства исследований, ученые получили больше возможностей: появились гидрологические зонды, новые методы химического анализа, появилась спутниковая информация. А наши акватории — то есть северная часть Японского моря, которая, вообще говоря, является ключевыми для него — оказались не исследованы на современном уровне. И наше участие в CREAMS позволило увидеть много нового. 

Но для понимания того, что происходит в Японском море, нужно еще многое сделать, в том числе и в районе Татарского пролива. Пока у нас недостаточно сведений. В том числе и из-за того, что это очень сложный для изучения район: суровый климат, 5 месяцев в году там лед, осенью — сильные шторма. 

Тем не менее, необходимые исследования мы там планируем провести — в части водообмена между Японским и Охотским морями, в части влияния Амура на Японское море и роли Татарского пролива в этих процессах. 

В.Б. Лобанов

В.Б. Лобанов. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

 — То есть Японское море науку разных стран по-прежнему не только не разделяет, но и объединяет? Продолжается научный обмен между странами?

 — Конечно. Мы регулярно участвуем в международных научных конференциях и совещаниях, на которых представляем свои результаты и обсуждаем результаты коллег. Например, в конце ноября у нас будет 5-й Российско-Китайский симпозиум по океану и климату. Ежегодно, обычно в конце октября, проводится съезд Северо-Тихоокеанской организации по морским наукам (PICES, The North Pacific Marine Science Organization — ред.), в которую входят шесть стран — Корея, Китай, Япония, США, Канада и Россия. В апреле следующего года на Филиппинах пройдет 12-я Международная конференция по морским наукам, где участвуют коллеги из более чем 20 стран. Она организуется раз в три года Подкомиссией межправительственной океанографической комиссии ЮНЕСКО по западной части Тихого океана (ВЕСТПАК) и собирает больше тысячи человек. Недавно я был на ежегодно проводимой в китайском Сямыне, уже в 21-й раз, "Неделе Мирового океана". Это огромный форум, в котором участвует до 100 тысяч человек. То есть научный обмен идет, и он никак не ограничен. 

Продолжается и международный обмен информацией об океане, доступной через интернет. Это как архивные данные, так и оперативная информация. Сюда входят и спутниковые системы наблюдения, и буи, которые дрейфуют в океане — около 4000 буев, дрейфующих на заданной глубине, периодически всплывающих, проводя при этом измерения, и оперативно передающих результат через спутниковую связь — информация со стационарно установленных буев, с судов и прибрежных станций, информация с автономных глайдеров, дронов и всего чего угодно. 

Оперативная и архивная информация ассимилируется в математические модели и предоставляется в виде ежедневных данных о состоянии всего Мирового океана. Это в последние 20 лет значительно облегчило работу океанологов. Правда последние годы некоторые источники информации стали недоступны для российских ученых.

Возникли также и ограничения на совместные проекты, которые мы раньше успешно проводили с Кореей, Японией, США и странами Европы. Сейчас они прекратились по инициативе правительств этих стран. Но продолжаются и развиваются совместные проекты с другими азиатскими партнерами, в частности, с КНР и Вьетнамом, обсуждаем сотрудничество с КНДР. 

Романтика — морская, научная, административная 

— Если я вас правильно понял, то сегодня в мире океанологам уже как бы и не нужно ходить в экспедиции: сиди себе в кабинете, получай данные из любой точки океана, пиши научную работу. А почему тогда Тихоокеанский океанологический институт продолжает организовывать и проводить морские экспедиции?

— Да, многое можно узнать о состоянии океана и понять происходящие в нем процессы на основе накопленных баз данных, оперативной информации и модельных рассчетов. Прежде всего, это данные со спутников, которые позволяют мгновенно, совершать большой охват акватории и измерять параметры. Но ведь возможности спутников ограничены, это главным образом поверхность океана. Другой источник — это стационарные и дрейфующие буи, о которых я говорил и модели, способные оперативно корректироваться по текущей информации, получаемой из наблюдений. 

Но это не значит, что дистанционное получение информации полностью заменяет работу экспедиций. Для экспедиций остается свое поле деятельности — это информация, которую нельзя получить со спутников и дрейфующих буев, а также рассчитать в математических моделях. 

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

А если вы хотите изучать региональные процессы — с большей пространственной дискретностью — и особенно процессы, связанные с биогеохимией и морской биологией, то для этого нужно идти в море проводить экспедиции. Нужно и проверять модельные расчеты и верифицировать спутниковые данные.  

— Надо понимать, что научные исследования в рамках морских экспедиций имеют и еще один аспект. Проще говоря, море отнюдь не "территория свободы" — куда хочу иду, где хочу — исследую…

 — Совершенно правильно вы говорите, так оно и есть. Исследования океанов и морей регламентируются Конвенцией ООН по морскому праву и национальными законами стран. На проведение морских научных исследований мы получаем разрешение, которое по дает Министерство науки и высшего образования Российской Федерации, а до этого в течение года оно согласовывает наши запросы со всеми заинтересованными ведомствами и органами исполнительной власти. 

Кроме того, для проведения морских исследований организация должна иметь лицензию, т.е. соответствовать определенным требованиям, определяющим ее состоятельность для таких работ. 

Конвенция ООН по морскому праву была принята в 1994 году для того, чтобы государства, подписавшие и ратифицировавшие ее — к ним относится и Россия — разрешали проведение научных исследований в своих двухсотмильных экономических зонах. Однако, страны могут вводить ограничения под разными предлогами. 

А.Ф. Сергеев (слева) и В.Б. Лобанов

А.Ф. Сергеев (слева) и В.Б. Лобанов. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

— Вы сказали, что погода, климат в районе Татарского пролива — очень суровые. То есть ваши экспедиции — это отнюдь не "увеселительные морские прогулки с научным интересом". В море ведь вообще тяжело…

 — Новичку может показаться тяжело. Но многим нравится. Морская экспедиция — это рутинный инструмент для океанологов. И если мы проводим экспедиции регулярно, то стараемся обеспечить необходимые условия, чтобы научная работа шла ритмично, без какого-то надрыва. Начиная с того, что должна быть соответствующая одежда и средства защиты, должно быть соответствующее оборудование, когда даже девушки могут спокойно это делать. Есть специальные механизмы, которые выводят приборы за борт и обеспечивают проведение измерений и отбор проб воды, морской биоты и донных отложений.

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

Это я говорю о стандартном наборе исследований. Бывают, разумеется, различные экстремальные ситуации, и тогда, конечно, нужны люди крепкие физически и психологически. Например, когда мы последний раз работали на Сахалине, это было в августе-сентябре, в течение трех недель была довольно интенсивная работа вахтовым методом, когда человек четыре часа проводит за работой на палубе, потом восемь часов отдыхает и потом снова на четыре часа выходит на вахту. Не успевает выспаться, накапливается усталость.

Качка, штормовой ветер, дождь и снег усугубляют ситуацию. Если брать районы Татарского пролива, северного Сахалина, там снег бывает уже в октябре. А когда мы работали в ноябре-декабре даже на юге Охотского моря, нужно было чистить палубу от снега, бороться с обледенением. В целом — приспособились. Работают же и в Антарктиде люди — при минус 72°С. 

Научно-исследовательское судно «Академик Опарин»

Научно-исследовательское судно «Академик Опарин». Фото: сайт ФГБУ НО «Национальный оператор научно-исследовательского флота»

Научно-исследовательское судно (НИС) "Академик Опарин"

Длина (наибольшая) — 75,5 метров

Ширина — 14,7 метров

Осадка — 4,5 метров

Водоизмещение — 2702 тонны

Экипаж — 42 человека (минимальный состав — 32 человека)

Научный состав — 32 человека

На судне — три биохимических лаборатории, химико-технологическая и физическая лаборатории, вычислительный центр. Также "Академик Опарин" располагает лабораторией биоиспытаний, гидробиологической, микробиологической, спектроскопической и фото— лабораториями. На судне есть водолазный комплекс, стеклодувная мастерская и мастерская по ремонту научного оборудования. В распоряжении ученых — два гидравлических крана (носовой и кормовой), гидрологические лебедки и другое спецоборудование. 

Участники морской экспедиции ТОИ ДВО РАН

Участники морской экспедиции ТОИ ДВО РАН. Фото: ФГБУ НО «Национальный оператор научно-исследовательского флота»

— На опубликованных фото ваших экспедиций я вижу довольно много довольно молодых людей. То есть молодым ученым эта работа нравится в целом?

 — Наверное, все-таки тем, кто идет в эту профессию, работа в экспедиции нравится. Прежде всего это — интерес к проблемам океана. Важно самому увидеть объект исследований. Потрогать его руками.

Кроме того, многим нравится быть в море. Чувствовать колоссальный простор и глубину океана. Видеть потрясающие закаты и рассветы, встречать дельфинов, китов и тюленей… Туристы платят огромные деньги, чтобы увидеть вулканы Камчатки, или арктические льды, серых китов и белых медведей. А тут все это рядом, в сочетании с интересной работой. 

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН

Морская экспедиция ТОИ ДВО РАН. Фото: предоставлено пресс-службой ТОИ ДВО РАН

В экспедициях много всего привлекательного — и приятный коллектив, и хорошее питание, и общение с новыми интересными людьми. Но, основное, наверное, это всё-таки интерес к научной задаче, качественному выполнению своей работы. Интересно провести измерения чтобы подтвердить гипотезу или понять что-то новое, получить новые знания. Но затем возникают новые вопросы. А их всегда больше, чем ответов. И … приходится идти в новую экспедицию.

Вячеслав Борисович Лобанов

Вячеслав Борисович Лобанов. Фото: ИА PrimaMedia

 "Лишь бы хватило времени…"

 — На такой ноте многие бы и завершили интервью, но мы, если не возражаете, еще немного поговорим о ваших научных и экспедиционных планах. В ходе беседы вы упоминали о них, но хотелось бы как-то суммировать.

 — Планы всегда есть, конечно, но они уточняются и иногда меняются по мере получения новых результатов исследований. Вопросов всегда больше, чем ответов, и начиная заниматься какой-либо проблемой, мы видим, что вопросов становится еще больше. 

А институт у нас большой и комплексный. У нас есть и физики, и химики, экологи, геологи, и акустики… Я ведь рассказал только о тех экспедициях, которые связаны с проблемами физической океанологии и гидрохимии. Интенсивные экспедиционные исследования проводят наши геологи. Лаборатория газогеохимии много лет успешно работают в районе Сахалина в связи с нефтегазоносностью его шельфа и склона. Обнаружено огромное количество мест, где расположены факелы метана и залежи газогидратов. Причем не только с восточной стороны Сахалина, но и в Татарском проливе. Я также не говорил про геофизиков и акустиков, которые тоже проводят много экспедиционных работ. Отдельное направление — палеоокеанография, только что закончилась совместная российско-китайская экспедиция на судне "Академик Лаврентьев". 

А что касается нашего направления, связанного с физикой океана и с проблемами гидрохимии, экологии... если говорить о Татарском проливе, то здесь много интересного. И прежде всего, хотелось бы поставить точку в вопросе водообмена Японского и Охотского морей или, скажем, переносе вод Амура, проникновении вод Амура в Японское море. Другой вопрос по Татарскому проливу —  его вклад в вентиляцию вод Японского моря. Вклад какого района больше — залива Петра Великого или Татарского пролива? Для всего этого нужны длительные измерения с помощью автономных приборов. Я надеюсь, что мы все-таки в ближайшие годы это сделаем. 

Совместно с нашими корейскими и японскими коллегами мы начали программу климатического мониторинга Японского моря. Для этого мы делаем измерения поверхности дна на разрезе, пересекающем море от берега до берега. Мы — в российской части, японцы — в японской части. Это позволяет следить, как реагирует море на изменение климата. 

Далее. Если последние 20-30 лет мы занимались Японским морем, то сейчас мы стали активно заниматься Охотским морем и акваторией Камчатки. Это инициатива наших коллег из лаборатории гидрохимии — влияние Амура на Охотское море, причем влияние не только на формирование системы течений, но и на гидрохимию моря. 

Третье направление, который представляет интерес, это экологическая катастрофа в сентябре-октябре 2020 года, связанная с вредоносным цветением водорослей на Камчатке. Была сформирована новая федеральная программа исследований экологического состояния вод Камчатки. 

Сейчас эта программа продолжается уже более широко, называется "Научное исследование Камчатского полуострова в интересах устойчивого развития". Программа продлена на 2027-29 годы, там мы тоже работаем. С восточной стороны Камчатки на прибрежную систему полуострова сильно влияет Восточно-Камчатское течение, там формируются крупные интенсивные вихри, которые заходят в заливы, и, собственно, это влияет на водообмен, вентилирует прибрежную часть. Да и влияние речного стока на Камчатке — довольно сильное, потому что там — вулканы, то есть — постоянный пепел. А пепел — это различные минеральные вещества. Это снег и пепел, которые слоями покрывают склоны вулканов, а потом все это медленно тает и стекает в море, соответственно, перенося биогенные элементы. 

Ну и еще одно, что, я надеюсь, нам удастся сделать: сейчас мы обсуждаем с нашими коллегами из КНДР проведение совместных исследований. Ведь зона КНДР в Японском море в последние годы стала недоступной. И в связи с развитием новых методов, новых океанологических приборов, о которых я говорил, мы получили много новой информации по всему морю —  кроме двухсотмильной зоны, относящейся к КНДР. И я надеюсь, что, наверное, со следующего года нам удастся обсудить такую программу совместных работ с КНДР. 

Также я надеюсь на развитие нашей совместная работы с китайскими коллегами по всей северо-западной части Тихого океана, здесь и влияние Камчатского течения, и влияние вод, формирующихся в Охотском море, на всю северную часть Тихого океана. Это крупномасштабная работа. 

Лишь бы хватило времени на все это.

 — Редакция ИА PrimaMedia благодарит вас, Вячеслав Борисович, за интереснейшую беседу. Желаем вам и вашим коллегам новых открытий и надеемся узнать о них первыми!

"Когда в стране проблемы, сначала приходят экстрасенсы. А потом — настоящая наука"

Юрий Кульчин, вице-президент Российской академии наук и председатель ДВО РАН — в проекте "Портреты PrimaMedia"

От ИА PrimaMedia напомним, что редакция агентства проводит разноформатные интервью с видными учеными ДВО РАН. В сфере интересов собеседников — вопросы изменения климата на Дальнем Востоке, состояние биоценозов нашего региона и, конечно же, успехи наших дальневосточных ученых, в том числе — и в масштабах мировой науки.

Тихая катастрофа. Павел Крестов — об уссурийской тайге, выборах в РАН и недоученности

Тревожный разговор с член-корреспондентом РАН в Ботаническом саду Владивостока — в проекте "Портреты PrimaMedia"

За содействие в организации встреч с учеными редакция ИА PrimaMedia благодарит, в частности, сотрудников пресс-службы руководства ДВО РАН и пресс-служб научных институтов Дальневосточного отделения Российской академии наук. 

17492
64
43
поделиться